Главная » Спорт » Рафаэл Арутюнян: в России не сумели удержать от ухода ни Липницкую, ни Сотникову

Рафаэл Арутюнян: в России не сумели удержать от ухода ни Липницкую, ни Сотникову

/p>

— Пока эта цифра варьируется в районе четырех или пяти.

бэд дрип Надо же, а я уже слышала про семь…

— Такое тоже может произойти. Все зависит от того, как мы сумеем подготовиться к Играм, хватит ли энергии. В прошлом сезоне, например, Натан хорошо откатался на национальном первенстве и на Турнире четырех континентов, выиграл оба этих соревнования, а вот на чемпионат мира энергии не хватило. Поэтому в этом году мы чуть сдвинули подготовку, сделали ее чуть более «поздней». Натан пока еще молодой спортсмен, к тому же в его программах появилось много новых элементов. 

закладки спб аргентина — Каких именно?

— Он стал прыгать четверной риттбергер – в прошлом сезоне этот прыжок мы еще не показывали. А в этом Натан выполнил риттбергер на соревнованиях уже дважды.

enter — То есть цифра 7 действительно реальна?

— Вопрос здесь не в количестве. А в том, что Чен стал первым, кто официально показал на соревнованиях все четверные прыжки. Пусть не вместе, не в одной программе, но это всего лишь дело времени. Я как тренер ставлю перед собой именно такую задачу.

watch — Согласитесь, олимпийский сезон – не лучшее время во что бы то ни стало реализовывать какие-то рекордные задумки.

— Абсолютно согласен. Поэтому и разговор о количестве четверных прыжков пока вести рано. Сейчас мы пробуем различные варианты и где-то к декабрю должны окончательно определиться. 

 

get link Об изменении правил стоит хотя бы ради приличия спросить мнение тренеров

http://blog.buh-kons.ru/good/kak-varit-kreg.html

go — А после Олимпийских игр начнете снова штурмовать эту вершину?

— Что будет после, пока никто не знает. Вроде бы на следующий год планируется в очередной раз изменить правила судейства, произвести переоценку четверных прыжков и так далее. 

Вряд ли четверные будут стоить меньше, чем сейчас.

— Не будут. Но если за падение с четверного прыжка спортсмена начнут более жестко наказывать, всем придется вносить в программы определенные коррективы. Даже сейчас не совсем понятно, что выгоднее: делать два четверных, восемь или пять. Хотя каждый новый четверной прыжок — это уже совсем другое отношение к программе, другое напряжение — все другое.

— Перспектива возможных изменений сильно тормозит полет тренерской мысли?

— Моей – да. Это же именно я не знаю, чем теперь заниматься со своим спортсменом.

— А если бы знали, что никаких ограничений не будет, о чем бы думали сейчас? О четверном акселе?

— Конечно. Любой тренер все время готовит спортсмена к рекорду, это естественно. Сначала один рекорд, потом следующий. Всю жизнь мы так и работали. А сегодня не имеем понятия, что будем делать дальше.

— Насколько активно перспектива грядущих перемен обсуждается в тренерском кругу?

— Мне кажется, тренеры уже устали от всего этого. Да и кто нас слушает? Задайте себе простой вопрос: кто конкретно заведует в фигурном катании созданием правил? 

— Если говорить о четверных прыжках, предложение, насколько мне известно, поступило в ISU от президента технического комитета Фабио Бьянкетти. 

— Он когда-нибудь работал тренером?

Хороший вопрос. 

— Об этом я и говорю. Вы хотите изменить правила? Окей, но почему не спросить мнение людей, которые не просто в этом разбираются, а полсотни лет у борта стоят? Кто-нибудь интересовался мнением Татьяны Тарасовой, Алексея Мишина, моим мнением, наконец? Мишин, наверное, уже 55 лет тренерской работой занимается, у Тарасовой тоже на шестой десяток счет пошел, я работаю 41 год. Мы с утра до вечера только и делаем, что думаем о фигурном катании, о том, как его развивать. Ну так посоветуйтесь хотя бы приличия ради.

— Слушайте, а ведь вы сами некоторое время назад говорили, что, будь ваша воля, вы бы ограничили доступ на взрослый уровень прыгающих девочек-малолеток.

— Я ограничивал бы возраст, а не опускал планку сложных прыжков. Можете их прыгать? Ради бога, прыгайте и скачите – в своем возрастном кругу. А когда подрастете, выходите на взрослый уровень и доказывайте, что вы способны так же лихо скакать со всеми навешанными на себя прелестями. Здесь же речь о другом. Нельзя воспитывать спортсмена много лет, прививать ему какие-то навыки и умения, а потом в одночасье объявить, что система ценностей отныне будет иной.

 

«Я вообще мало кем бываю доволен в плане отношения к тренировкам»


— Год назад, знаю, ваши отношения с Натаном Ченом были не слишком гладкими – он даже временно уезжал тренироваться к другому специалисту. Сейчас разногласия завершены? 

— Они никогда не бывают завершены. Где вы видели спортсмена, который мог бы похвастаться тем, что никогда не спорит с тренером? Всегда появляются какие-то шероховатости, ты их сглаживаешь, и тут же возникают новые. Этот процесс никогда не заканчивается – особенно в отношении высококлассных атлетов, вокруг которых всегда крутится сто миллионов советчиков. Сто миллионов людей, готовых использовать любую возможность для того, чтобы «сесть на хвост».

— Это понятно. Я много раз сталкивалась с тем, что тренеры, которые знают себе цену, никогда не цепляются за своих спортсменов, не пытаются их удержать. Но у вас в руках сейчас не просто фигурист, каких много, а некий абсолютно уникальный бриллиант, которого нашли и огранили вы сами. Это как-то меняет ваши тренерские взгляды?

— Вот как раз потому, что сам нашел и огранил, я ни в какой ситуации не стану за него цепляться. Во-первых, потому что действительно знаю цену и себе, и тому, что я сделал, во-вторых, потому что в принципе считаю это неправильным. Как только начинаешь цепляться за спортсмена…

— Становишься слабым?

— Нет. Тобой начинают управлять. И тогда рабочий процесс можно считать законченным. Я, может быть, потому и выжил как тренер, что никогда этого не позволял. Но и не лишал спортсмена права на ошибку. Хочешь уйти? Уходи, делай то, что считаешь правильным. Но если остался, работай так, как положено. Вот это моя позиция.

— В прошлом году вы, знаю, были недовольны тем, как после своего фантастического успеха на чемпионате мира в Бостоне стала относиться к тренировкам Эшли Вагнер.

— Я вообще мало кем бываю доволен в этом отношении. На своем тренерском веку повидал много самых разных спортсменов и могу сказать, что настоящих профессионалов среди них крайне мало. 

— Что вы вкладываете в это понятие?

— Знаете, у меня был случай, когда я работал с Мишель Кван, и на одну из тренировок она пришла за 20 минут до начала. Я тогда сказал, что, на мой взгляд, это несколько поздновато. Мишель улыбнулась и ответила, что проснулась в 8 утра и уже провела полноценную разминку в домашнем тренировочном зале. А на каток пришла за 20 минут до начала тренировки, чтобы успеть заново разогреться и в полной готовности выйти на лед. А есть спортсмены, которым кажется совершенно нормальным выйти на лед и только там начинать разминаться. Так они привыкли. Ты начинаешь менять их сознание, их отношение к делу, вроде бы даже добиваешься каких-то успехов, но чуть отвернулся – все возвращается на прежние позиции. В этом и заключается самая большая сложность работы со взрослыми спортсменами.

— С вашей точки зрения, Вагнер способна выйти на еще более высокий уровень, чем это было в 2016-м?

— Если она выйдет на тот же уровень, где находилась два года назад, уже будет хорошо. Сколько вы знаете спортсменов, которые в ее возрасте еще как-то катаются? Разве что Каролина Костнер, которая остается конкурентоспособной благодаря тому, что ей посчастливилось попасть к Мишину. А кто еще? В России не смогли удержать даже Липницкую и Сотникову, а ведь обе они намного моложе Эшли Вагнер. Так что я делаю все, что могу. И поверьте, очень стараюсь.

 

Делаю «тюнинг»


— Вам в целом нравится то, что сейчас происходит в женском одиночном катании?

— Мне нравится прежде всего то, что происходит в российском женском фигурном катании, где есть не просто большое количество талантливых спортсменок, но фигуристок, которые хорошо подготовлены для того, чтобы стать звездами. 

— Если судить по результатам юниорского Гран-при, где из шесть отобравшихся в финал спортсменок пять представляют группу Этери Тутберидзе и Сергея Дудакова, я бы сказала, найден некий алгоритм, позволяющий из хорошего «материала» штамповать высококлассных исполнителей, 

— Согласен.

— Но при этом мне иногда начинает казаться, что если спортсмен выделяется из общего ряда своими физическими данными или не обладает достаточной способностью переваривать нагрузки, то, будь он даже в миллион раз талантливей остальных, на этом конвейере просто не выживет.

— Тоже соглашусь. Но парадокс в том, что если конвейер способен выпускать такое большое количество потенциальных чемпионок, то тех, кто не выдержал и сломался, становится как бы и не жалко: к чему кого-то жалеть, если на это место еще человек восемь стоит в очереди?

В Америке все иначе. Встретится тебе такой спортсмен, как Эван Лайсачек или Мишель Кван, которые сами жаждут добиться результата и готовы работать ради этого чуть ли не круглосуточно, значит, тренер в полном шоколаде. А не встретится – все равно работаешь. Потому что других нет. 

— А вы завидуете тренерам, у которых этот конвейер есть?

— Нет. Скорее, сожалею, что у меня недостаточно «материала». Ну, нет у меня такой спортсменки, которую я мог бы привезти соревноваться с Женей Медведевой. Медведева ведь чем сильна? Она уже пять лет назад легко прыгала все то, что прыгает сейчас. И сейчас она с этим просто играет – «обвешивает» сложные элементы какими-то более интересными движениями, экспериментирует с программами и так далее. 

Я же в большей степени занимаюсь тем, что называется restoration. Реставрацией. Беру старенький «кадиллак» и начинаю вставлять в него другой движок, что-то попутно подкрашиваю — короче, делаю «тюнинг». Ко мне в прошлом году пришла Мэрайя Белл, и кто-то из американских журналистов спросил: мол, как вам работается с молодой спортсменкой? Я даже не сразу понял, говорю: кто молодая? Мэрайя Белл? Ей 22 года. По армянским меркам, даже замуж уже поздно выдавать. 

 

Спортсмены на Олимпиаде начинают дергаться, но должны уметь справляться с этим


— Многие болельщики искренне убеждены в том, что судьба олимпийского золота в одиночном катании – как мужском, так и женском — фактически известна уже сейчас. И называют Юдзуру Ханю и Евгению Медведеву. Вы согласны с такой точкой зрения?

— Они оба, правда, очень талантливы и очень близки к этому. Просто делать прогнозы в отношении Олимпийских игр – бессмысленное занятие. Никогда не угадаешь, как все сложится. Тем более в фигурном катании.

— До сих пор помню свой разговор с вашим коллегой Валентином Николаевым накануне Игр в Солт-Лейк-Сити, где он на удивление точно предсказал: пока Ирина Слуцкая и Мишель Кван будут выяснять между собой отношения, между ними вполне может проскочить Сара Хьюз. Не исключаю, что в нынешнем сезоне, где Медведевой предстоит биться за удержание уже завоеванных позиций, вперед нее так же внезапно может выскочить набирающая ход Алина Загитова. 

 — Загитова действительно готова к этому. У нее хорошее тело, хорошая подготовка, свежая психика, но стабильности в нашем виде спорта никто не отменял. А такой стабильности, как та, что два или три последних сезона демонстрирует Медведева, нет ни у кого в мире.

Ну и потом, как я уже сказал, вы же сами знаете, что такое Олимпийские игры. Их выиграет тот, у кого выдержат нервы, кто правильно себя подготовит, кто окажется умнее. Очень важно помимо всего прочего иметь мозги.

— Когда вы говорите «кто будет умнее», имеете в виду тренера или спортсмена?

— Прежде всего спортсмена, если, конечно же, речь не идет о таком тренере, как Таня Тарасова с ее профессиональным нюхом и генами. Которая могла перетерпеть всё, что угодно, и найти единственно правильное решение. 

 — Чем дольше я смотрю на спорт высших достижений со стороны, тем сильнее убеждаюсь в том, что центральная фигура в нем – это, конечно же, тренер. Но когда речь заходит об Олимпийских играх, я бы поставила во главу угла спортсмена.

— Это я и имел в виду. Когда начинаются Олимпийские игры, они сопровождаются таким запредельным психологическим напряжением, что спортсмен начинает дергаться. Что бы ты ему ни говорил в этот момент, как бы ни старался достучаться, он не воспринимает слова, они у него отскакивают от головы. Права на ошибку уже нет – времени мало, а вместо ученика ты на старт не пойдешь. Значит, с тем, что происходит вокруг, он должен уметь справиться сам. Не справился – значит, все, жди следующей Олимпиады. А там ты уже на четыре года старше…

— То, что на Олимпиаде оба ваших спортсмена могут быть задействованы за сборную США в командном турнире, хоть сколько-нибудь вас беспокоит? 

— К этому, безусловно, надо специально готовиться.

— Вы готовитесь?

— Пока готовимся к тому, чтобы посмотреть, что будет в декабре. И когда декабрь наступит, будем решать, какие именно коррективы вносить в подготовку. Понятно, что на Олимпиаде каждый спортсмен станет делать акцент прежде всего на свой личный результат, но это не означает, что выступать за команду можно вполсилы. Попробуем спланировать подготовку таким образом, чтобы в Пхенчхане сил хватило на оба выступления. Ну а как получится, посмотрим…

Источник: rsport.ru

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

x

Не пропустите

90969dd7f66346b81ec23037e47a12b2

Министр спорта объяснил предложение расстрелять информатора WADA Родченкова

Министр спорта России Павел Колобков объяснил слова почетного президента Олимпийского комитета России (ОКР) Леонида Тягачева ...